Более 120 необыкновенных произведений живописи и скульптуры из собственной коллекции представил Русский музей в Корпусе Бенуа на выставке с красноречивым названием «О море, море! Водная стихия в произведениях русских художников XVIII-XX веков». Генеральный директор Русского музея Алла Манилова рассказала, как возникла идея выставки: «Окунувшись в фонды маринистов, которые сосредоточены в собрании нашего музея, мы сами изумились тому, сколько художников писали о море, и поняли, что тема маринистики для Петербурга такое же безбрежное море, как образ, который лег в основу этой выставки».
В название вынесена строка из песни Муслима Магомаева на стихи Геннадия Козловского «Синяя вечность». И открывает выставку бездна вечности в исполнении самого известного автора морских пейзажей Ивана Айвазовского «Девятый вал». Здесь говорят: как русская литература «вышла из гоголевской «Шинели», так русские маринисты родились из морской пены Айвазовского. Несмотря на то что это полотно представлено в постоянной экспозиции, возле него всегда можно увидеть «первую волну»: посетители вглядываются в полотно, фотографируются, читают представленные рядом высказывания о картине знаменитостей.
Вот, скажем, автор «Алисы в стране чудес» Льюис Кэрролл, побывавший в России в 1867 году, был потрясен: «Девятый вал» — самая поразительная из всех русских картин… Я видел, как этот эффект пытались воспроизвести, но никому не удавалось это сделать с таким совершенством». Слова писателя здесь белыми буквами на бирюзовой стене. Как белая пена вскипает на гребне бирюзовой волны — так впечатление сильнее слова.
А в следующем зале уже ждут импрессионисты. Внимание приковывают здесь пейзажи Константина Коровина. Серия декоративных панно была выполнена им в соавторстве с Николаем Клодтом для павильона Русских окраин на Всемирной выставке в Париже 1900 года. В коллекции музея хранится 31 панно. Но сейчас представлены только два. Кураторам хотелось уместить все разнообразие маринистской живописи.
Алексей Боголюбов был профессиональным моряком, служил адъютантом у вице-адмирала Александра Дурасова, но посвятил себя морю как живописец. Искусствоведы отмечают: Айвазовский посоветовал ему не столько подражать, сколько импровизировать и отдаваться впечатлению, «ибо свежее этого ничего нельзя воспроизвести». И Боголюбов смог найти свою манеру. Свет на его полотнах — особенный. Но Боголюбов не романтик, а документалист, и на его картинах — будни российского флота, от морских сражений до военных парадов.
На выставке есть и другие живописцы — профессиональные моряки. Вот Александр Беггров — он в составе экипажа фрегата «Александр Невский» даже пережил кораблекрушение. Здесь и Николай Гриценко, и Владимир Шульман — в позапрошлом веке рисование считалось важной частью образования морских офицеров наряду с точными науками. А вот художники Константин Круговихин, Александр Дорогов и Лев Лагорио на флоте не служили, но при этом расширили границы жанра новыми темами, мотивами и приемами.
В следующем зале зрителя встречают пристальные взгляды — со всех сторон портреты моряков и рыбаков. Писали их художники всех направлений и времен, так что за каждым из героев тут свои эпохи. Бронзовый «Матрос» Константина Симуна — из 1960-х. Праздник жизни из середины 1930-х — у «Работниц на подшефном корабле Балтфлота» Виталия Тихова. Рядом на картине Федора Богородского «Снимаются у фотографа» — классическая композиция эпохи зарождения фотографии: он сидит, она стоит, опираясь на его плечо. Искусствоведы Русского музея подозревают, что «в облике матроса» есть «черты автопортрета»: Богородский действительно служил на флоте и даже подписывал свои статьи об искусстве «Матрос Богородский». Картина, кстати, написана в 1932 году — за два года до того американский художник Грант Вуд создал свою знаменитую «Американскую готику». Видел ее Богородский или нет, трудно сказать, но ассоциации почему-то возникают.
В общем, как море не бывает одинаковым, так и его отражение в искусстве. К морской тематике кураторы выставки отнесли и натюрморт Петра Кончаловского «Балаклава. Окно», и «Дети и море» Валерия Ватенина, и керамический «Воздух моря» Бориса Михайлова с развевающейся белой майкой, и даже «Петра I и Витуса Беринга», отлитых из меди Александром Семыниным в 1985 году.
Замыкает выставку вновь Айвазовский — «Волной». И это неспроста. «О море, море!» продлится до конца октября. А на смену ей придет масштабная персональная выставка Ивана Айвазовского. Как обещают в Русском музее, главная выставка следующего года.
Во всех залах экспозицию выставки «О море, море!» дополняют подлинные якоря, судовой колокол, навигационные приборы из Центрального военно-морского музея имени Петра Великого. А ограждение перед некоторыми полотнами — чтобы зрители не приближались слишком близко — имитирует корабельные битенги с натянутыми между ними канатами.